Николай Александрович Романовский (1869 - 1937) – протоиерей, священномученик

Память 7 февраля (25 января по ст. ст.) в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Родился в 1869 году в селе Липецком Ананьевского уезда Херсонской губернии (ныне Одесская область) в семье протоиерея Александра и Марии Иосифовны Романовских.

В 1889 году окончил Одесскую духовную семинарию, а в 1890 году обвенчался с дочерью священника Дарией Гукович.

4 ноября 1890 году был рукоположен в сан иерея епископом Елисаветградским Мемноном (Вишневским) и определен на священническое место в храм святителя Николая села Касперо-Николаевка Херсонского уезда.

В 1891 году основал церковно-приходские школы в селе Касперо-Николаевке и Ново-Бирзуловке, а в 1892 году – в селе Михайловке.

28 декабря 1895 году назначен третьим священником в церковь иконы Богородицы Всех Скорбящих Радосте (Ново-Купеческую) в городе Николаеве, в которой он служил более десяти лет, вплоть до 1907 года. Одновременно священник более 15 лет служил законоучителем в Николаевской Мариинской женской гимназии (до 1918 года) и исполнял обязанности инспектора церковно-приходских и воскресных школ.

Во время Первой мировой войны священник организовал на пожертвования прихожан госпиталь для раненых в городе Николаеве.

19 января 1916 года назначен председателем Николаевского отделения Комитета по устройству быта беженцев. В 1916 - 1917 годах был активным организатором сбора пожертвований в помощь беженцам, способствовал созданию летних школ для их детей.

В 1922 году, исполняя свой священнический долг, в дни говения и в день святой Пасхи отец Николай посетил каторжную тюрьму и заразился сыпным тифом, но Господу было угодно продлить его жизнь.

Отец Николай делал все возможное и невозможное для предотвращения закрытия церкви. Дом Романовских был всегда полон детей (только своих у отца Николая было восемь). Сюда приходили все - и простые рабочие, и интеллигенция. Редко кого матушка Дарья отпускала из дома, предварительно не посадив за стол. Священник был очень известным и авторитетным человеком в городе Николаеве. Это вызывало нескрываемое раздражение со стороны советских властных структур, проводивших последовательную и агрессивную политику, направленную на искоренение религии. Неоднократно священника вызывали в органы НКВД и ГПУ, где "советовали" и напрямую требовали прекратить проповедническую деятельность, предлагали уйти за штат.

В 1931 году священник был арестован, одновременно арестовали и его сына Антония. В доме произведен обыск, часть имущества конфискована. В то время матушка Дарья уже была парализована, и при обыске вынули даже перину из-под ее постели.

15 августа 1931 года Особой коллегией Одесского областного суда осужден по статье 54 п. п. 4, 10, 11 УК УССР к восьми годам исправительно-трудовых работ. Для отбывания наказания священник направлен в Карлаг (Карагандинская область). Семья священника обратилась с кассационной жалобой о пересмотре дела в Верховный Суд УССР, Президиум ВС УССР жалобу не удовлетворил, оставив приговор без изменения. Никакого послабления не дало и заключение тюремного врача о плохом здоровье отца Николая. Единственной возможностью облегчить жизнь заключенного оставались письма, свидания и передача продуктов и вещей, которая изредка разрешалась лагерным начальством.

Предчувствуя свою гибель, в одном из последних писем Н.А. Романовский в конце 1935 году писал своей супруге: "Мой Ангел-хранитель на всей многолетней моей трудовой жизни! Что же я могу сказать тебе в своем прощальном послании? Земно тебе кланяюсь и прошу прощения за то, что, хотя и против своей воли причинил тебе на склоне лет твоих такое великое горе. Мечтал я о другом, но пути Господни неисповедимы. Не печалься, мой Ангел, и сейчас. Вспомни о том, что многомилостивый Промыслитель даровал нам неоценимое сокровище – добрых чад наших, и теперь ты обладательница этим богатством одна, не грусти обо мне, а порадуйся тому, что Господь сподобил и меня грешного воспринять такой крест мучения. Без ропота несу этот крест с усердной молитвой: накажи здесь, Господи, и помилуй в вечности.

Не горюй о том, что, может быть, здесь мы разлучились уже до конца нашего земного странствия, а моли Бога о том, чтобы он сподобил меня быть в вечности там, где будешь ты, мой кроткий светлый Ангел-хранитель. Моя греховность смущает меня, но я верю в то, что твоя молитва не раз, видимо, охраняющая меня на земле, послужит к моему спокойствию в вечности. Вспоминай почаще меня в молитвах своих, как теперь, во время моих страданий, так особенно, когда вдали от дорогих, близких, закончатся мои страдания. Попроси, если будет возможность, чтобы заочно было отпето мое погребение. В жизни своей утешайся благополучием чад своих. Если силы позволяют, живи у всех понемногу, чтобы не быть никому из них в тягость. Я уверен в том, что дорогие чада наши все возможное сделают, чтобы успокоить твою старость. Горячо молю Всевышнего о твоем и их благополучии, горячо целую тебя, моя дорогая. Прощай и прости! Твой беззаветно любящий заживо погребенный Николай".

Для осуществления какой-то малой возможности помочь отцу, его младший сын Виктор, поехал в Казахстан, где устроился прорабом на стройках Новой Караганды.

В октябре 1937 года переписка и свидания прекратились. На запросы родственников получен ответ: "Заключенные переведены в другой лагерь, сведений о них никаких нет".

7 октября 1937 года Н.А Романовский арестован УНКВД Карагандинской области по обвинению в том, что "отбывая наказание в Карлаге, Романовский Н.А. в составе группы бывших священников участвовал в организации "истинно-православной церкви", течение этой направленности не признавало ни советской власти, ни находящегося в СССР церковного управления, считая истинно-православными только восточных патриархов, возглавлялось оно находившимся за границей митрополитом Антонием Храповицким. Одной из задач группы являлось привлечение на свою сторону "обновленцев" из числа заключенных верующих и духовенства".

На допросах протоиерей Николай Романовский "с предъявленными обвинениями не согласился, виновным себя не признал, хотя фактов участия в собраниях бывших священников не отрицал".

Решением тройки при УНКВД по Карагандинской области от 20 ноября 1937 года протоиерей Николай Александрович Романовский осужден по статье 58-10,11 и приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор немедленно приведен в исполнение. По информации базы данных ПСТГУ, вместе с ним был расстрелян его сын Антоний. Место погребения неизвестно.

Постановлением Президиума Карагандинского областного суда от 28 ноября 1957 года, постановление Тройки УНКВД по Карагандинской области от 20 октября 1937 года в отношении протоиерея Николая Александровича Романовского отменено и дело производством прекращено за недоказанностью состава преступления.

Протоиерей Николай Александрович Романовский реабилитирован посмертно. Родственники священника 35 лет находились в неведении по поводу этого постановления. Лишь, в начале 1990-х годов, обратившись за помощью в Комиссию при Священном Синоде Московской Патриархии, а также в украинское общество "Мемориал", они получили "Справку о реабилитации" от 7 марта 1992 года, где было указана дата реабилитации жертв политических репрессий Прокуратурой Украины - 17 апреля 1991 года, на основании документов Карагандинского областного суда.

Канонизирован в августе 2000 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.