«Оптинская свеча для Великой степи». Статья митрополита Астанайского и Казахстанского Александра, посвященная 60-летию со дня преставления преподобноисповедника Севастиана Карагандинского

В нынешнем году Русская Православная Церковь отмечает 60-летие со дня преставления выдающегося подвижника веры и благочестия, преподобного старца Севастиана Карагандинского, исповедника.

Его земная жизнь окончилась рано утром 19 апреля 1966 года, в поминальный день Радоницы. Еще накануне заботливые ученики приносили старца из его маленького домика-кельи в церковь, где он со вниманием слушал парастас, часто крестился, сосредоточенно внимал своему духовному состоянию. Преподобный радовался, что успел «похристосоваться со всеми усопшими и помолиться за них». А церковь между тем всю ночь наполнялась людьми – духовными чадами старца, которые приезжали из разных мест, чтобы стать свидетелями последних часов его пребывания на земле. Среди прибывших был и недавно назначенный глава Издательского отдела Московской Патриархии епископ Волоколамский Питирим, которому выпадет честь совершить отпевание преподобного, так как митрополит Алма-Атинского Иосиф был болен и не мог быть в это время в Караганде.

Тогда, в апреле 1966 года, небольшой храм в честь Рождества Богородицы, расположенный в поселке Большая Михайловка, ныне – окраина Караганды, не смог вместить и малой доли молящихся. Но вернемся в далекий в 1939 год, когда старец только освободился из заключения в 1939 году и спустя какое-то время, по его благословению, нелегально, для чтения молитвенного правила был переоборудован один из небольших саманных домиков. При этом молитвенном доме и образовалась знаменитая женская монашеская община, состоящая из духовных чад преподобного. Впрочем, регулярно молиться в одном и том же месте было опасно, поэтому утром и вечером для общей молитвы верующие собирались в разных помещениях, на частных квартирах. Старец же проводил в молитвенном доме большую часть своего времени, в том числе занимаясь там хозяйственными делами: приносил воду, варил обед, чинил обувь. Часто преподобный сам ходил в магазин за хлебом, подолгу выстаивая в очереди.

В начале 40-х годов началась длительная борьба верующих карагандинцев за возможность легально совершать богослужения. Лишь в 1955 году они добились соответствующего разрешения, и молитвенный дом в Большой Михайловке стал полноценным храмом.

В 1976 году Рождественско-Богородицкий храм расширили, вместо глиняных стен возвели кирпичные, и ныне он остается свидетелем высокой духовной жизни карагандинцев в послевоенный период. Уже в наше время при церкви создана мемориальная келья преподобного Севастиана, в которой бережно хранятся многие личные вещи старца.

Значение жизненного подвига святого Севастиана Карагандинского невозможно переоценить. В Караганде он создал мощное духовное движение, став источником полноводной реки, текущей в жизнь вечную, которая и ныне вовлекает в свое движение новых и новых последователей.

Достаточно один раз побывать в шахтерской столице Казахстана, чтобы убедиться, как велико приснопамятного старца, как внимательно и трогательно соблюдаются его заветы. Его наставления, поучения, советы знает наизусть каждый православный карагандинец. В Рождественско-Богородицком монастыре сохраняется установленный старцем порядок использования церковных облачений: в постные дни служат в зеленом, что ассоциируется с подвигом воздержания преподобных, а в сами праздники преподобных – в голубом, что символизирует небесную чистоту подвижников.

Архимандрит Севастиан (Фомин) – не просто подвижник веры и страдалец за имя Христово, каких было немало в годы огненных испытаний, выпавших на долю Православной Церкви. Он святой наследник благодати оптинского старчества, и ему было суждено распространить свет Оптиной пустыни на бескрайних просторах Великой степи Казахстана.

В феврале 1917 года в московской семье Шатровых было записано удивительное пророчество преподобного Анатолия (Потапова), одного из последних Оптинских старцев: «Будет шторм. И русский корабль будет разбит. Но ведь и на щепках и обломках люди спасаются. И всё же не все погибнут. Надо молиться, надо всем каяться и молиться горячо… Явлено будет великое чудо Божие… И все щепки и обломки, волею Божией и силой Его, соберутся и соединятся и воссоздастся корабль в своей красе и пойдёт своим путём, Богом предназначенным». Можно сказать, что личность старца Севастиана и есть один из тех драгоценных фрагментов этого корабля, который поток времени принес в Казахстанские степи.

На протяжении тридцати лет вокруг него происходило новое духовное строительство, в котором объединялись души, воспламененные огнем Православной веры и ревностью в христианском благочестии. Это были души страдающие, пережившие самые тяжелые испытания, которые только могут выпасть человеку в его земной юдоли. Это были вчерашние заключенные Карагандинского исправительно-трудового лагеря – самого обширного в бесчеловечной системе ГУЛАГа – ссыльные, потерявшие имущество, родных, здоровье и всякую надежду вернуться к нормальной человеческой жизни в безбожной стране.

Залежи каменного угля были обнаружены в районе современной Караганды еще в 30-х годах XIX века, а к его промышленной добыче приступили в 1857 году. В 30-е годы XX столетия по решению советского правительства на базе Карагандинского угольного бассейна началось создание «третьей угольной базы страны» – после Кузбасса и Печор в Республике Коми.

Какой простор для мысли и труда!
Какая сила дерзости и воли!
Кто, чародей, в необозримом поле
Воздвиг потомству эти города?

– восхищался поэт Николай Заболоцкий.

Но за ярким фасадом масштабных промышленных строек скрывались неисчислимые людские страдания. Все работы в карагандинской степи производились руками заключенных или так называемых спецпереселенцев. Сначала это были раскулаченные – десятки тысяч крепких крестьянских семей. Потом пошли политзаключенные – интеллигенция, духовенство. Заболоцкий и сам испил полную чашу страданий. Поэт прибыл в Караганду в 1945-м, уже пройдя Дальлаг и Кузбасслаг, претерпев пытки в застенках НКВД, чудом избежав помешательства. Сын Заболоцкого, Никита, вспоминал, что первоначально они поселились в Михайловке, и мы можем предположить, что великий святой и выдающийся поэт наверняка встречались на улицах городской окраины.

В отце Севастиане верующие сразу ощутили духовный свет и тепло. К нему потянулись за утешением и поддержкой. Поразительно, но ведь на долю самого преподобного выпало никак не меньше испытаний, чем на долю тех, кто искал у него духовной помощи. В 1944 году отцу Севастиану исполнилось 60 лет, шесть из которых он провел на горьких лагерных работах. В заключении он одно время он возил на быках воду для промышленных огородов – зимой, в сорокоградусные морозы, это было особенно тяжело. Бывало, ему подарят варежки, но уголовники тут же их отберут. Окоченевшие руки приходилось греть, положив их на теплую спину быка. И ночевать часто приходилось в яслях для скота, согреваясь теплом животных.

Батюшку донимали телесные немощи. Но после всех злостраданий старец не только не упал духом, но наоборот, стяжал великую духовную силу. «Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную» (Прем. 3:6), – говорит Священное Писание о праведниках. «Не только злым, но и добрым людям спасительно подвергаться уничижению и страданиям. Скорби содействуют святым к тому, чтобы быть смиренными и кроткими», – учит святитель Иоанн Златоуст. Про старца можно было сказать словами апостола: «…сам искушен быв, может и искушаемым помощи» (Евр. 2:18).

Костяк Севастиановской общины в Большой Михайловке составляли монахини, так же как и преподобный связанные с Оптиной пустынью. Подлинный источник духовной силы старца – благодать, которой он напитался в Оптиной пустыни и которую пронес, не утратив, через всю свою жизнь.

Архимандрит Севастиан (Стефан Васильевич Фомин) родился в 1884 году в селе Космодемьянское Орловской губернии в бедной крестьянской семье. В четырехлетнем возрасте родители впервые привезли его в Оптину. Тогда еще жив был преподобный Амвросий – всероссийский старец, иеросхимонах, один из самых почитаемых святых Русской Православной Церкви XIX века. Посещение прославленного монастыря произвело неизгладимое впечатление как на Стефана, так и на его старшего брата Романа. Тот ушел в Оптину первым – в 1892 году – и принял постриг с именем Рафаил. Однако имея слабое здоровье, отец Рафаил скончался в 1913-м.

Стефан поступил в обитель в 1905-м, и уже через четыре года был определен келейником к старцу Иосифу (Литовкину). Сам факт того, что келейником был выбран именно юный Стефан, свидетельствует о следующем: духовно опытные оптинские наставники уже тогда прозрели в молодом послушнике черты, которые делали его способным наследовать благодать старчества.

Послушание было промыслительным – Стефан не только напитался духовным светом Оптиной пустыни, но и несколько лет имел возможность получать бесценные уроки старческого окормления. Людской поток к старцу Иосифу не иссякал и его смиренный послушник наблюдал, как под чутким водительством старца и через практику откровения помыслов совершался духовный рост пасомых, как мудрый совет старца помогал решить ту или иную острую проблему, как гордую и неразумную душу, отвергшую старческое наставление, посещало наказание Божие.

В очередной день рождения Стефана, 28 октября 1910 года, практически на его глазах совершилась последняя духовная трагедия отлученного от Церкви Льва Толстого. Великий писатель прибыл в обитель, остановился в монастырской гостинице, поинтересовался, здоров ли старец Иосиф, дважды подходил к воротам скита, но войти так и не решился. Через несколько дней Толстой умрет в постели начальника железнодорожной станции Астапово. А ведь по благословению Святейшего Синода достаточно было одного «каюсь» на ухо священнику, чтобы причастить умирающего, но священника к писателю не допустили. «Хоть он и Лев, а цепей порвать не мог», – высказался об итоге жизни Толстого преподобный Варсонофий Оптинский.

После смерти отца Иосифа Стефан стал келейником последнего соборно избранного оптинского старца преподобного Нектария (Тихонова). В 1917-м Стефана постригают в мантию с именем Севастиан, а через год Оптина будет закрыта... Какое-то время монашеская община существовала под видом сельскохозяйственной артели, но весной 1923 года разгонят и ее. В этот же период отца Севастиана рукополагают в иеродиакона, а в сан священника он будет посвящен в 1927-м, когда перейдет на приходское служение.

Несколько лет иеромонах Севастиан священствует в Ильинском храме города Козлова (ныне – Мичуринск) Тамбовской епархии. Когда арестуют настоятеля этой церкви, протоиерея Владимира Нечаева, отец Севастиан возьмет на себя заботу о его детях, среди которых особо выделялся своими дарованиями и прилежанием младший сын Константин, – будущий митрополит Питирим. Этот видный деятель Русской Православной Церкви оставил о старце очень ценные воспоминания. Из них, например, мы узнаем о тяжелом недуге, который сопровождал его большую часть жизни: паралич или парез пищевода. Владыка вспоминает: «Всю жизнь он мог есть только жидкую супообразную пищу: протертую картошку, запивая ее квасом, протертое яблоко – очень немного, жидкое, полусырое яйцо. Иногда спазм схватывал его пищевод, он закашливался и есть уже не мог, оставался голодным. Можно себе представить, как тяжело ему приходилось в лагере, когда кормили селедкой и не давали воды». Именно в Козлове в 1933 году отца Севастиана арестовали.

Рядом с Оптиной, как известно, находится Шамординский женский монастырь, основанный преподобный Амвросием. Насельницы обители получали духовное окормление у оптинских старцев. Некоторые из них были духовными чадами отца Севастиана и последовали за ним на тамбовщину. Хорошо известны имена троих: Агриппина (Артонкина), Феврония (Тихонова) и Варвара (Сазонова). Эти подвижницы были арестованы за антисоветскую деятельность вместе со старцем. Агриппину выслали на Дальний Восток. Освободившись из ссылки в 1936 году, мать Агриппина купит тот самый первый глиняный домик в Большой Михайловке. Инокини явили удивительное послушание старцу. Не будем забывать, что все они были родом из Центральной России, окормлялись в знаменитых обителях, и карагандинские степи воспринимали как чужбину. Их сердца рвались на Родину. Все ждали, что после освобождения из заключения старец примет решение вернуться места, расположенные вблизи Калуги или Тамбова. Но преподобный остался в Караганде. Он произнес, обратившись к сестрам: «Здесь будем жить. Здесь вся жизнь другая, и люди другие. Люди здесь душевные, сознательные, хлебнувшие горя. Так что, дорогие мои, будем жить здесь. Мы здесь больше пользы принесем, здесь наша вторая родина. Я остаюсь». И духовные подвижницы остались вместе с ним. Приехали и новые сестры. В 1952 году в Караганду по благословению старца прибыла схимонахиня Агния (Стародубцева) –воспитанница Богородице-Знаменского Сухотинского монастыря Тамбовской губернии, известного своей иконописной школой. Матушка написала для храма в Михайловке несколько замечательных образов, среди которых особым почитанием и поныне пользуется образ Пресвятой Богородицы «Скоропослушница». Другие ее работы можно видеть во многих церквях Казахстана. Именно монахиня Агния после кончины старца приняла на себя попечение над осиротевшими сестрами.

Созданная преподобным Севастианом женская монашеская община получила статус монастыря только в 1998 году. Но и до этого на протяжении многих лет она являла пример благочестия, любви и милосердия, привлекая к церковной жизни множество людей. Знаменательная дата 60-летия со дня преставления преподобного Севастиана побуждает нас вновь обратить свои взоры к подвигу новомучеников и исповедников прошлого столетия. На сегодняшний день в Русской Православной Церкви причислено к лику святых поименно более полутора тысяч страдальцев за Имя Христово. Думается, что этот процесс еще далеко не закончен. Глубокий интерес к жизни и подвигу страдальцев ради Христа пробудился в нашей стране в конце 80-х годов, когда раскрывались страшные тайны, повсеместно публиковались документы и обнаруживались места массовых расстрелов и захоронений невинно репрессированных. Огромными тиражами издавались воспоминания очевидцев, составлялись жития новых мучеников. Тогда казалось, что с течением времени этот интерес будет только возрастать.

Но сегодня мы наблюдаем совсем иную тенденцию, которая не может не настораживать – внимание к жизни и подвигу новомучеников слабеет. Мало того, в светской и околоцерковной публицистике время от времени появляются статьи, в которых выражается сомнение: а нужно ли уделять мученикам столь большое внимание? «Да, конечно, – пишут некоторые, – были священники и верующие, пострадавшие незаслуженно, но были и такие, которых осудили правильно – за политику, за сопротивление власти». Иногда проводится мысль: кто против власти, тот не может пользоваться широким почитанием. Но, позвольте, а что можно считать сопротивлением власти? Если власть оскверняет и взрывает храмы, уничтожает святыни, попирает всякую нравственность, как можно ей не сопротивляться?

Вплоть до 1990 года в Советском Союзе было категорически запрещено обучать детей религии. Изучение вместе с детьми Священного Писания квалифицировалось как уголовное преступление. Соответствующая 142 статья, карающая за нарушение законов об отделении Церкви от государства, была исключена из уголовного кодекса РСФСР только в 1991 году. Распространение религиозных знаний в условиях советского режима являлось преступлением с точки зрения закона, но, с другой стороны, это было исполнением прямого повеления Христа Спасителя о научении всех Евангелию (Мф. 28:19).

В доверительном личном общении христиане в те годы укрепляли друг друга, приводя эпизод из 4-й главы книги Деяний святых апостолов, когда старейшины и начальники иудеев приказали апостолам Петру и Иоанну молчать, отнюдь не говорить и не учить о имени Иисуса. На что Петр и Иоанн сказали им в ответ: «…судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?» (Деян. 4:19). В условиях атеистического режима советского периода каждый христианин, который в своих поступках руководствовался исключительно религиозной совестью, рано или поздно подвергался риску репрессий. Даже в относительно благополучные 80-е от преследований за веру не спасал ни церковный сан, ни высокий общественный статус.

И как тут не вспомнить простые и ясные слова преподобного старца Севастиана, бесстрашно сказанные на допросе. Они были записаны следователем и имеются в материалах уголовного дела: «На все мероприятия советской власти я смотрю, как на гнев Божий, и эта власть есть наказание для людей. Такие взгляды я высказывал среди своих приближенных, а также и среди остальных граждан, с которыми приходилось говорить на эту тему». Подвергать сомнению целесообразность прославления в России и Казахстане памяти новомучеников равнозначно тому, чтобы ратовать за забвение ужасов Великой Отечественной войны. Сам преподобный Севастиан являет нам пример бережного отношения к памяти невинно пострадавших в годы репрессий. Свидетели рассказывают, что он посещал кладбища с общими могилами, в которых хоронили спецпереселенцев, массово погибавших от голода, холода и непосильных работ. Их просто зарывали… без соблюдения христианского обычая погребения – без насыпи, без крестов. Старец смотрел на могилы, слушал страшные рассказы о погибших, молился о них, а однажды произнес: «Здесь день и ночь, на этих общих могилах мучеников, горят свечи от земли до неба».

Почитание мужественных страдальцев за правду Божию духовно и нравственно объединяет людей. Поэтому сегодня можно только приветствовать дальнейшие шаги по увековечиванию памяти наших мучеников за веру. В Казахстанском Митрополичьем округе такая деятельность не прекращается уже много лет. Так, например, в 2025 году по инициативе и благословению Святейшего Патриарха Кирилла был возведен новый мемориальный храм в память о невинно убиенных на окраине Шымкента, в урочище Лисья Балка – на месте расстрела многих иерархов и священников Православной Церкви.

Когда преподобный Севастиан лежал на одре последней болезни, духовные чада обращались к нему с грустным вопросом: «Как же мы будем жить без Вас?». Батюшка строго отвечал: «А кто я? Что? Бог был, есть и будет! Кто имеет веру в Бога, тот, хотя за тысячи километров от меня будет жить, спасется. А кто, пусть даже и тягается за подол моей рясы, а страха Божия не имеет, не получит спасения». И сегодня мы уверены, что преподобный Севастиан помогает своими молитвами тем, кто живет по заповедям Божиим и верно чтит память святого старца.